«Ну и что с того, что я страшная?»

В начальной школе насилие начинается с рэкета – когда старшеклассники отбирают у младших деньги и мобильные телефоны.
У детей 11–15 лет в ходу сплетни, унизительные шутки, бойкот.

Ольга МООС

deti 1Дефицит сочувствия
Боль, одиночество, чувство безысходности, которые испытывает жертва преследования, точно показаны Роланом Быковым в фильме по книге Владимира Железникова «Чучело», они узнаваемы и сегодня. О подростковой жестокости мы поговорили с главой фонда «Озарение» медиатором и психологом Татьяной Савицкой.
– Случаев подростковой жестокости много, у всех на слуху случай в пиццерии, – говорит Татьяна Ивановна. – Жестокости немало вокруг, каждый день мы об этом слышим.
Недавно в одной из школ вскрыли ящик доверия. Психолог написала заявление об уходе и решила посмотреть, есть ли там обращения. Оказалось, ящик не вскрывали несколько лет, психолог, которая работала до нее, вообще не смотрела эти письма. Татьяне Савицкой попало письмо одной девочки, которую изнасиловал мамин сожитель. Она, очевидно, ждала помощи, потому что указала и класс, и свою фамилию. Конечно, просила о конфиденциальности. Требовалось срочное вмешательство, а время упустили.
Откуда берется эта жестокость? От нереализованных потребностей взрослых, считает медиатор. В каких-то ситуациях детям приходится самим за себя постоять.
– Сейчас в ходу термин, я его уже неоднократно слышала, «синдром дефицита детства». Дети рано хотят повзрослеть, обрести самостоятельность, стать независимыми. Им кажется, что взрослые возлагают на них слишком много ответственности, что у них много обязанностей, – рассуждает специалист. – Раньше не было настолько мощного информационного потока, изливающегося и на взрослых, и на детей. Он доступен и той, и другой социальной группе. Раньше для детей была своя зона ответственности – двор, школа, а обязанность разве что вынести мусор, убрать свою комнату. Теперь они с головой погружены в бешеный ритм жизни.
Второй важный момент – зависимость от виртуальных игр. Через игровые моменты дети обретают в том числе и жестокость.
Жестокость становится нормой жизни для них.
– Если коснуться истории таких пулялок-убивалок, они были в свое время разработаны для американских солдат как одно из средств психологической подготовки к войне во Вьетнаме, – делает экскурс в историю Татьяна Савицкая. – Сегодня в такие игры играют наши дети, более того, в молодежных структурах проводятся соревнования, кто лучше играет. Это, на мой взгляд, очень опасно. Эти игры приучают к тому, что стратегия убийства – норма. Что нужно изо всех сил стараться удержать позицию лидера. После таких игр мало что останавливает применить наработанные навыки в жизни. Мало того что у ребенка формируется лудомания –
игровая зависимость, это все переносится и в реальный мир.
В игре ребенок лидер, владыка, Бог. От него зависит, кто будет во что одет, какое оружие получит герой, что вырастет на огороде. Он повелевает там, а возвращаясь в эту жизнь, страдает от отсутствия такого признания. И когда в реале его что-то не удовлетворяет, он выражает протест.
К слову, один из советов психологов, как помочь жертве травли, – играть с детьми в настольные игры. Чтобы им была интересна сама игра, а не результат. В числе других советов также составить список хороших качеств ребенка, чтобы укрепить его уверенность в себе. Также советуют ему внушить себе, что он толстокожий и все обиды от него отскакивают – мол, тирану надоест такая непроницаемость. Или, наоборот, отвечать на словесные поддавки наоборот: «Ты –
страшная» – «А ты красивая»; «Ты дура» – «Тебе видней, ты-то умная». Эти методы помогут не пустить бранные слова на личную территорию потенциальной жертвы. И ребенок не станет игроком в буллинг.
Причин агрессивности у детей много, и ее могут спровоцировать в том числе и родители. Но не только.
– Не так давно, пока моя машина была на ремонте, я ездила в городских автобусах, – вспоминает медиатор. – Один случай меня поразил. Двое студентов ехали в КарГУ, был час пик. Перед своей остановкой они стали потихоньку, стараясь не беспокоить окружающих, продвигаться к выходу. При этом не сказали, что выходят, кондуктору. И та, хотя и видела, что парни собираются выходить, не сообщила водителю, остановку проехали. Ребята стали просить остановить автобус, а в ответ услышали: «Ничего, теперь пешочком пойдете». А идти надо было минут пятнадцать, не меньше. Я специально посмотрела, они и пошли пешком. Возможно, у них просто не было денег на билет.
Что их ждет? Опоздание на занятия и недовольство педагогов. И я ничуть не удивлюсь, если они нагрубят в ответ, потому что настроение у них испорчено с утра. Обиду пришлось проглотить, но она может проявиться в любой момент.
Когда миром правят деньги – это страшно. Ушла культура сочувствия, понимания, сопереживания. Ведь та же кондуктор дает своим детям или внукам деньги на проезд, что же она, не понимает, что и это такие же дети. Откуда у студентов лишние деньги?

 

Физрук
Среди последних обращений в «Озарение» уже в этом году был и типичный случай буллинга. В фонд обратилась встревоженная мама: ребенок не хочет ходить в школу. Савицкая провела психологическую диагностику, увидела чувство страха. В отличие от комфортной обстановки дома, в школе ребенок не чувствовал себя защищенным. С трудом разговорила школьника.
– Выяснилось, что он подвергался буллингу – издевкам со стороны одноклассников и старших ребят, потом это переросло в физическое воздействие. Если раньше он терпел и не обращал внимания, теперь отказался ходить на уроки. Еще один момент – лучший друг переехал в Астану, и мальчик остался один на один с этой ситуацией, – говорит Татьяна Ивановна. – Мы с ним прорабатывали стратегию поведения. Дело в том, что в школе есть группы быстрого реагирования, куда входят завуч по воспитательной работе, психолог, социальный педагог, учителя. Так вот, школьник даже не знал о том, что такая бригада есть. Думаю, формально они присутствуют в каждом учебном заведении, но не в каждом о них информируют детей. И дети просто не знают, к кому обратиться в сложной ситуации.
В прошлом году «Озарение» совместно с городским отделом образования реализовало проект по профилактике конфликтов в школе как факторе снижения суицидального поведения. Конфликты и детская незащищенность – один их важных моментов, которые могут подтолкнуть к суициду.
– К нам обратилась мама с просьбой вмешаться в ситуацию в школе: на ее ребенка устроили травлю, причем именно взрослые. Я как медиатор выехала в школу. Благодарна директору: она сразу собрала учителей, которые контактировали с ребенком, –
приводит еще один пример глава фонда. – Это социальный педагог, психолог, классный руководитель, учителя-предметники, конечно, мама. И я увидела ситуацию с другой стороны. Мама подавала дело так, что ребенок ни в чем не виноват, а все учителя – плохие люди.
Как выяснилось, мама уже давно не входит в контакт с педагогами. Учителя звонили ей с разговорами: «Займитесь воспитанием сына, заберите его из нашей школы!» И она просто перестала отвечать на звонки.
Дело дошло до того, что школа стала собирать документы на перевод этого ребенка на домашнее обучение. Он мешал вести уроки, вел себя безобразно. И педагоги стали искать поддержку у родителей, озвучивая ситуацию на родительских собраниях.
– Здесь я увидела пример манипуляции со стороны педагогов. Думаю, имело место формирование мнения об этом ученике. Нередко бывает и так, что родители стремятся избавиться от неугодного ребенка. Иногда это оправданная мера, иногда безосновательная. Например, из мести другому родителю. Взрослые конфликтуют, а страдают дети, – резюмирует Савицкая.
Специалисты фонда и педагоги школы разработали совместный план действий. Психолог исследовала причины девиантного поведения мальчика. Социальный педагог поработала с родителями.
– Никогда просто так у детей не возникает такое тревожное поведение. Как оказалось, ребенок переживал психологическую травму – развод родителей. Папа ушел из семьи, а его мальчик очень любил. Мама развелась и осталась довольна, а на поведение сына не обращала внимания, думая, что и ему тоже теперь станет лучше, – объясняет медиатор. – У нас получился неплохой альянс с преподавателем физкультуры. Он выступил кем-то наподобие заместителя папы. Это был единственный учитель, которого мальчик слушался беспрекословно. И через это удалось провести различные мероприятия, чтобы ребенок остался в школе. Мы занимались им два месяца.
В итоге школа стала звеном помощи для мамы. Она благодарила педагогов за то, что помогли ей разобраться. Мама увидела ситуацию со стороны, самое главное, активно участвовала в процессе. Она взяла на себя ответственность за воспитание сына и перестала обвинять педагогов.
Увы, чаще бывает так, что школа и родители – два противоборствующих лагеря.

  • Нравится
  • Материалы по дате (общество)

    « Март 2019 »
    Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1 2 3
    4 5 6 7 8 9 10
    11 12 13 14 15 16 17
    18 19 20 21 22 23 24
    25 26 27 28 29 30 31